Я не искусствовед, не коллекционер и не художник. Но я люблю задавать вопросы и слушать ответы. Поэтому в день открытия выставки «Арт-Ростов» я решила не только рассматривать экспонаты, но и поговорить с их создателями.
Выставка огромная, в ней участвует более 300 авторов со всей России. Живопись, графика, скульптура, инсталляции. Но главное здесь — возможность услышать живые голоса художников.
Для разговора с современными творцами я выбрала несколько тем, которые волнуют многих: места силы, дающие энергию и вдохновение; нейросети; вкусы нынешней публики – что покупают, а что оставляют без внимания; что в своих работах ценят сами художники?
Оказалось, для художников местом силы и источником вдохновения могут быть не только географические точки, но и внутренние состояния, и собственная фантазия, и общение с Богом.
Сергей Потапов, Ростов-на-Дону:
«Моё место силы — станица Раздорская, верховье Дона. Холмы, дали… Особенно люблю эти места ранней осенью, когда деревья стоят жёлтые».
Сергей Потапов и его работы. Художник сказал, что картина с колесом обозрения из парка им. Горького — работа свежая и спонтанная.
Максим Каргин, Ростов-на-Дону:
«Александровка, конечная остановка, холмы. Там прошли моё детство и юность. Я туда периодически приезжаю, особенно в летнее время. Там здорово. Хотя там сейчас и беспорядок, но место родное».
Максим спросил у меня: «Какая из работ нравится?». Я честно ответила: «Вот та, в углу, самая маленькая, с цветочками».
Лана Мусина-Медвецкая, Ростов-на-Дону:
«Природа. Хотя если посмотреть всё творчество, то оно о мечтах, влюблённости, разочаровании. Мы с мужем пишем чаще всего на основе человеческих переживаний, они источник вдохновения».
Работы Ланы яркие и одновременно с этим мрачные.
Анастасия Гурьева, станица Тацинская:
«Место силы — там, где родные, где ты знаешь каждый камушек. У меня это Тацинская, откуда я родом. Ещё Таганрог люблю. А образы для картин я зачастую беру из головы — придумываю».
Анастасия рядом со своей любимой работой. На картине мэрия Ростова.
Алексей Тимченко, Санкт-Петербург:
«Литургия в православном храме. Ровный пол, неперевёрнутое воображение и общение с Богом напрямую. Литургический цикл — всего лишь 20 минут: от «Символа веры» до «Отче наш». Сильнее ничего не придумали на свете».
Работы Алексея и Веры Тимченко тёплые и живые, их хочется забрать домой.
Наталья Гасилова, Москва:
«Вдохновляет зрительный контакт со скульптурами, а ещё музыка и чёрно-белые фотографии».
В одной из работ Натальи из серии «Чувства» (смазанные лица, но чёткие контуры) я увидела Анжелину Джоли.
Судя по ответам: у художников страх из-за конкуренции с искусственным интеллектом есть, но не парализующий. Они присматриваются к нейросетям, как к новому соседу. Пока держат дистанцию, но дверь не закрывают.
Сергей Потапов, Ростов-на-Дону:
«Отчасти да, боюсь. Нейросети ещё развиваются, что-то не умеют делать. Поэтому пока я спокоен. В дальнейшем, возможно, они что превзойдут людей».
Анастасия Гурьева, Ростов-на-Дону:
«Нужно относиться к этому философски. Сейчас мы ещё можем отличить продукт нейросети от человеческого. А что дальше — непонятно».
Наталья Гасилова, Москва:
«Нет, не боюсь. Нейросети не заменят художников. Они, возможно, станут рабочим инструментом. Либо станут другой нишей. Кто-то уже, безусловно, использует нейросети, это помогает в создании картин. Это хороший инструмент, но не замена творчества».
Максим Каргин, Ростов-на-Дону:
«Я люблю классические пейзажи. Рисую то, что я хочу. Могу иногда экспериментировать, баловаться. Была серия с абстрактными дождями. Такие работы быстрее покупают. Пейзажами восторгаются, но их не покупают. Вызывающие работы, абстрактные, берут лучше. Есть художник, наш земляк из Таганрога, Алексей Адамов. Он долгое время не мог продать вообще ни одной картины, уже отчаялся и хотел завязывать, жил впроголодь. Потом рискнул, сделал выставку из того, что есть. И пришёл какой-то меценат и купил абсолютно всё за очень хорошие деньги. Его это приободрило. Сейчас он художник всероссийского уровня, пишет картины для политиков».
Сергей Потапов, Ростов-на-Дону:
«У меня пока нет таких. Каждая работа этапная, хочется ещё доделать. А полностью готова она будет, когда мне станет нравиться. А таких пока нет. Вот для жены — да, ей многие мои работы нравятся. У неё коллекция. Каждая моя работа мне не нравится. Художник заканчивается, когда свои картины ему понравятся. Идеал недостижим, но к нему надо стремиться, а это путь бесконечный».
Лана Мусина-Медвецкая, Ростов-на-Дону:
«У меня есть работа «Лунная ночь». Я бы её не очень хотела продавать, а с другой стороны — наоборот. Мои родители — художники. Первый альбом, который мне папа подарил, — это работы Архипа Куинджи. Там была картина «Лунная ночь на Днепре». И мне хотелось написать свою лунную ночь, чтобы она не походила и чтобы луны не было. Я эту задачу выполнила посредством света, который там падает».
Картина Ланы Мусиной-Медвецкой «Лунная ночь» без луны. Фото со страницы автора картины в социальной сети ВК.
Анастасия Гурьева из Ростова-на-Дону показала картину с плиткой прямо из дома Максимовых и надписью «синенькие»:
«Я хотела объединить несколько тематик: ростовские слова, которые никто не знает («синенькие» — это баклажаны, прим. ДонКод) и нашу архитектуру. Все вместе наш культурный код».
Картины Анастасии говорят на ростовском диалекте.
Максим Каргин, Ростов-на-Дону:
«Из этих — это кот. Я его не продаю. Это ж мой кот».
Он показал на картину. Там действительно был кот. Не «философский кот», не «символ одиночества». Просто его кот. И всё.
Тот самый кот. Зовут Хантер.
Мария Максимова,
Фото и видео автора
Поделиться:
Танцы до трёх ночи, картины Айвазовского и благотворительные концерты
Азовский исследователь Арктики — национальный герой
250-летняя жизнь таганрогского дуба Кирилла
В станице Старочеркасской нашли клад
Ростовский Первомай на архивных фото
